— Но хорошо ли это для больного, которому необходима поддержка? А как насчет их родственников, кстати?

— В этих случаях всегда близких родственников нет или нет таких, на кого больные могут опереться. И они опираются на нее.

— Расскажи о ней побольше, Керни. Какая она? Молодая, конечно?

Он нахмурился.

— В общем, да, работает у нас второй год. Наверное, ей нет еще двадцати.

— О, совсем молоденькая. И конечно, хорошенькая?

— Хорошенькая? Ну, я бы не применил к ней это слово. — Он невидящими глазами смотрел в окно. — У нее интересное лицо. Очень подвижное. Я хочу сказать, что больным нравится смотреть на нее.

— Я так и поняла, — торопливо заверила брата Арабелла и улыбнулась в его неуступчивый затылок.

— У нее красивые светло-карие глаза, и она умеет пользоваться ими, когда хочет получить разрешение посидеть с больным или отлучиться по разным его надобностям. А ее голос я назвал бы весьма неподходящим для мужского отделения. Я сам видел, как при ее появлении мужчины оживляются, машут руками, кричат. Словно к ним являлась какая-нибудь кинозвезда!

— О господи! И как на это реагирует ваша старшая медсестра? Наверное, лопается от злости.

— Нет, старшая медсестра как раз ей симпатизирует, — пожал плечами Керни. — Но хватит уже о ее внешности. Как раз сегодня я попросил ее перестать чрезмерно опекать моих больных. А она посмотрела на меня так, словно я ее поколотил! И что мне делать с этой девицей, Белла?

Он обернулся, и Арабелла быстро приняла безмятежный вид.

— Ну, не знаю. Тут и правда все непросто. Может быть, ты хочешь, чтобы с ней поговорила я?

— Не знаю, правильно ли это будет, — проговорил он неуверенно. — И как ты сумеешь с ней встретиться?

— Дай подумать… Может быть, ты пригласишь ее сюда на чай?