— У вашей сестры сильный стресс… — отважилась заговорить Лейла, но не закончила, потому что Керни Холдсток резко обернулся к ней.

— Только никакой самодеятельности с этим больным! Здесь никаких проблем не будет. У Филби они есть, не спорю, у Марчмонта тоже, но не у моего зятя. Их брак абсолютно счастливый, они преданы друг другу безраздельно. Поэтому моя сестра едва держит себя в руках. И я уверен, что говорил он о работе.

— Хорошо, сэр, — покорно произнесла Лейла, готовясь выслушать все, что он скажет этим резким, неприятным тоном. Но он больше ничего не добавил, и, когда его вскоре позвали к телефону, Лейла подумала, что он яснее некуда высказал сейчас предельное неодобрение ее вмешательству в личные дела больных, и ей стоит переложить проблемы Джефри Филби на кого-то другого, лучше на руководство больницы, которое Керни Холдсток уже не сможет выбранить за помощь бедному мистеру Филби.

Вдруг она осознала, что больной смотрит прямо на нее! Лейла резко выпрямилась на стуле. Задумавшись, она не заметила, как он пришел в себя. Она виновато взглянула на часы и увидела с облегчением, что на самом деле прошли лишь какие-то секунды. Взгляд у больного теперь был полностью осмысленным.

Она наклонилась к нему, и он слабо сжал ей локоть и произнес тихо, но настойчиво:

— Надо забрать его, Ром.

Теперь Лейла нисколько не сомневалась, что Ром — это человек, но бесполезно было сейчас объяснять ему, что она не этот человек. И она просто спросила:

— Что забрать?

— Письмо! — Он словно слегка удивился, что приходится это объяснять.

Лейла понимала, что следует позвать сестру или кого-то из врачей, но всех волновало, что на уме у больного, и в этот момент ей показалось, что важнее остаться и выслушать остальное, чем бежать за сестрой, рискуя, что в ее отсутствие он снова потеряет сознание и оставит их в неведении насчет тревожащей его проблемы.