— Постараюсь, — ответила она неуверенно. — А он станет перевозбуждаться?

— Думаю, он будет трудным пациентом, насколько я его знаю и судя по тому, что случилось ночью, — произнес он сухо. — Он пытался встать! Мой зять очень энергичный и деятельный человек, для него невыносима сама мысль, что он оказался в больнице. Он еще не знает, до какой степени серьезны его травмы. И я не хочу, чтобы он знал.

В палату вошла медсестра, и вместе с Керни Холдстоком они осмотрели больного, затем вышли, и Лейла осталась с ним одна.

Марвуд лежал, глядя перед собой. Когда Керни заговорил с ним, было очевидно, что он узнал его, но никак не откликнулся. Керни предстоял большой обход, но ему очень не хотелось покидать мужа сестры.

— Тебе удобно, Марвуд? — спросил он негромко.

Марвуд Таппенден смотрел на него некоторое время, затем закрыл глаза.

— Он вас слышит, как думаете, сэр? — прошептала сестра.

— Да, он слышит, — мрачно сказал Керни и вышел из палаты в сопровождении медсестры.

Некоторое время в палате царила полная тишина, затем больной открыл глаза и в упор посмотрел на Лейлу.

— Снова вы, — произнес он. Говорил он явно с большим трудом, но, видимо, считал необходимым сказать то, что хотел.

— Да, это я, — с улыбкой подтвердила Лейла. — Может быть, позвать мистера Холдстока назад?

— Нет, не надо. Пускай только вы. Я подумал, что вы Ром.

— Я знаю. Может, вам что-нибудь принести?

— Нет! — беспокойно воскликнул он, затем повернул к ней голову. — Нет. Слушайте. Моя одежда — где она? Мне нужно… то письмо.

— То, которое вы несли на почту? — улыбнулась ему Лейла. — Но ведь это может подождать, пока вы не почувствуете себя лучше. Это был какой-то сюрприз для вашей жены, да?

Ее слова, кажется, его ужаснули.