— Что, правда славная она? — спросил маленький Джо Дилкинс, провожая, как и Дадли, глазами Лейлу. — Она особенная сиделка. Сделает все как надо и еще умеет поддержать тебя, как никто другой. Могу поспорить, что вам сразу полегчало, как вы ее увидели, скажете нет?

— А как ее зовут? — пробормотал Дадли.

— Не знаю! Прочие сиделки зовут ее Ричи, сокращенно от фамилии — Ричмонд. Странная это привычка у девушек здесь называть друг друга по фамилиям — но я и прежде в больницах это замечал.

— Ричи… — несколько раз повторил про себя Дадли. Мечтая о няне Ричмонд, Дадли дотянул до обеда.

Процедуру кормления он ненавидел всеми силами души. Если бы ее выполняла няня Гамильтон, это бы еще куда ни шло, но обычно это делала толстуха Джуэль и умудрялась развести такую грязь, что кому-нибудь всегда приходилось убирать за ней. Он все лежал с закрытыми глазами и говорил себе, что глупо расчувствовался по поводу няни Ричмонд.

Дадли слышал ставшие привычными звуки: бряцание тарелок на тележке, скрип туфель медсестры, щебет сиделки, начавшей обслуживать больных с дальнего конца палаты. Кто сегодня займется им? Хорошо и то, утешал себя Дадли, что это будет не Сперрой с ее шныряющими глазками, наблюдающими за ним украдкой.

Джо Дилкинс с неохотой отложил газету и позволил посадить себя и придвинуть к кровати столик. Няня Гамильтон энергично разложила приборы и сказала с воодушевлением:

— А вам завтра разрешат встать, пока мы перестилаем постель.

Дадли нарочно лежал, не открывая глаз. Сейчас он даст им понять, что не переносит даже запаха вареной рыбы. До чего он ее ненавидел! А уж запеканка из саго! По замечаниям пациентов, которых тележка уже миновала, он понял, чем их кормят сегодня.

Пока в отделении находились врачи, его обитатели еще сдерживали себя, но, как только они удалялись, комментарии мужчин быстро выходили за рамки приличий. Чего только они не говорили в адрес больничного меню!