— Почему? Этим я лишь подкрепил свой аргумент: нужный мужчина, для которого вы будете бесконечно дороги, появится в вашей жизни так же, как и в жизни любой другой женщины. Не надо возмущаться. Это был очень чистый поцелуй.

— Тогда зачем же вы это сделали? — Как ни странно, Мери была разочарована.

— Я же сказал… Я действовал как дублер некоего гипотетического славного малого, который непременно встретится вам и справится со своей задачей гораздо лучше меня. Как мог бы и я в иных обстоятельствах.

— Лучше… с женщиной, которая покажется вам «той самой»?

— Естественно. С моей «той самой» женщиной, — серьезно подтвердил он. Не сказав больше ни слова, он протянул руку за ключом и открыл ей дверь.

Она смешалась:

— Я не знаю, как мне благодарить вас, мистер Дервент. Не только за чудесный вечер, но… за все.

— Тогда не стоит и пытаться. Будь я на вашем месте, я не стал бы слишком спешить отбрасывать верно послужившую мне «старую, модель» ради блеска новой. Потому что, сдается мне, очень многим Мери Смит нравится такой, какая она есть.

Через минуту она стояла одна за закрытой дверью и слушала эхо его шагов. Когда дверца лифта захлопнулась, унося из ее жизни Дервента, Мери чувствовала нечто большее, чем простое сожаление, ибо редкое удовольствие этого вечера закончилось, чтобы никогда не вернуться. Уйдя, он словно бы оставил ее цепляться за якорь, которого вдруг не стало.

Ничего, якорь найдется. Должен найтись! У нее по-прежнему остаются работа, Клэр, все небольшое хозяйство, которого до сей минуты ей вполне хватало. Но она не понимала, отчего ежедневные хлопоты, которые ей нравились и которые будут продолжаться и дальше, внезапно стали казаться… пустыми. И это всего лишь потому, что мужчина, для которого она абсолютно ничего не значила, был добр с нею…

На следующее утро Мери узнала, насколько скоро и решительно изменилось все вокруг. От прежней ее жизни не осталось и следа.