— Прости, я задумалась. — Лиз сделала глубокий вдох и оглядела ряд развешанных белоснежных трусиков. Считается, видимо, что все мужчины без ума от подобного рода сексапильного белья? Она, кстати, готова была биться об заклад, что купленное ею руководство содержало, по крайней мере, целую главу, посвященную нижнему белью. — Знаешь что, Кэрол? Я что-то вдруг по чувствовала себя раскрепощенной до безрассудства!

— О-ля-ля! — воскликнула Кэрол. — Ну и что же ты намерена предпринять в связи с этим? Купишь пижаму в цветочек вместо одноцветной?

— Не только. Я думаю вообще существенно пополнить свой гардероб соблазнительным бельишком. Можешь, если хочешь, помочь мне выбирать.

— Ты это серьезно? — Кэрол вряд ли могла бы изобразить большее ошеломление, даже если бы началась война. — Но… понимаешь, ты — женщина немного не того типа. Ты женственная, мягкая, я не знаю… Что-то вроде Дорис Дэй.

— У нее, между прочим, был мужчина. Всегда.

— Но и у тебя он тоже есть, — напомнила ей Кэрол, — да еще какой! Если бы я не была так безумно до сих пор влюблена в свое собственное плешивое пузатенькое сокровище, клянусь, я бы тебе позавидовала.

— Правда? — спросила Лиз с сомнением в голосе. За все время их знакомства ей как-то ни разу не пришла в голову мысль, что Джон нравится Кэрол.

— Ангел мой, нужно быть просто слепой, чтобы не видеть неоспоримых достоинств Джона, и не только физических. Поверь, твой муж — чертовски привлекательный мужчина.

— Спасибо, — сердечно улыбнулась Лиз, хотя слова Кэрол, пожалуй, только разбередили ее раны. Одно дело — самой считать своего мужа привлекательным, но, когда подруга открыто, заявляет о полном совпадении ее мнения в этом вопросе с твоим, это способно внушить некоторое беспокойство. Да, вот и еще один повод для волнения, открытый ею за сегодняшний день. Она мысленно содрогнулась. Боже, Боже, если бы кто-нибудь еще вчера сказал ей, что ее невинное намерение пообедать с собственным супругом навеки лишит ее покоя, внесет растерянность и смуту в ее так хорошо налаженную, размеренную семейную жизнь, наполнит ее душу разнообразными сомнениями и страхами, она, разумеется, рассмеялась бы ему в лицо.