— В основном…

Ему хотелось сказать ей совсем другое — каким несчастным он чувствует себя каждый раз, когда вспоминает, как поступил с ней тогда, не поверив в ее юношескую любовь.

— Ну вот и я тоже. — Она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

Но сколько горечи и печали было в ее улыбке! Ему вдруг отчаянно захотелось прижать ее к себе, поднять и унести куда-нибудь далеко-далеко, чтобы там она вновь стала той веселой, немного бесшабашной девчонкой, которую он так любил. Скотт потянулся к Дон, но она отшатнулась и напряглась.

— Давай остановимся Скотти, пока мы не наделали глупостей. Чтобы потом не жалеть.

Скотт лихорадочно размышлял… Он будет любить ее всегда и хочет, чтобы она была с ним счастлива. Конечно, он может увезти ее к себе и овладеть ею, вряд ли она будет особенно сопротивляться. Но сейчас она в таких растрепанных чувствах, что эта близость станет для нее просто бегством от одиночества. Ему хотелось другого. Чтобы она сама пришла к нему, понимая, что ей нужен он, и только он. Вот так, как сейчас она ему. Скотт решил, что добьется этого! И будет ждать. Он спросил:

— Я знаю, ты несчастлива с Брентом, так почему же остаешься с ним?

Дон хотела было сказать, что это не его дело, но передумала, пожала плечами:

— Меня устраивает…

— Но ведь вы практически не бываете вместе! — не унимался он.

— Знаешь, Скотти, даже между старыми друзьями не все обсуждается, — мягко остановила она его. — Ну уж ладно, скажу. Просто я перед ним в долгу. — В ее глазах появились слезы, но голос остался ровным, почти равнодушным, будто она говорила не о себе. — Мне нужен был ты, но был со мной — он. По-настоящему я любила только тебя. Когда ты не отвечал на мои письма, я чуть с ума не сошла. — Она помолчала, вспоминая это трудное время. — Потом я решила уехать в Нью-Йорк, но родители отказались дать денег, боялись, как я там буду одна, такая молоденькая. А Брент все устроил.