Нашел мне квартиру, истратил на меня все имевшиеся у него тогда деньги — на еду, жилье, на все, что связано с теперешней моей работой. Он оплатил все фотосъемки, платья, уроки… Еще агента пришлось найти, ему платить. Брент поддерживал меня морально, верил в мой успех. А я порой психовала, хотела все бросить, вернуться домой, но он не дал мне сдаться. При этом я не слышала от него ни слова грубости. И вот сейчас, когда я на высоте, мне, что же, все это забыть?

«Почему бы и нет? — не без злорадства подумал Скотт. — Ты же ему уже все свои долги с лихвой давно отдала! А он все доит, бессовестный! А кстати, почему же она ничего не сказала о их любви?» Он тяжело вздохнул.

— Мне надо домой, — промолвила Дон.

— Тебя подвезти?

Только теперь она удивилась:

— Между прочим, как ты меня нашел?

Скотт улыбнулся:

— Я зашел к твоим. Мать просто сказала, что ты ушла, а отец — что догадывается, куда…

Дон рассмеялась.

— И что тут смешного?

— Я подумала о родителях. В детстве я всегда сюда убегала, когда мне надо было что-то серьезное обдумать. Но полагала, что это моя маленькая тайна. Оказалось — нет.

Скотта подмывало спросить, что же такое серьезное она хотела обдумать сегодня, но он удержался и просто протянул ей руку:

— Ладно, идем! Подкину тебя до дома.

Секунду она колебалась. Потом приняла его руку, отчаянно стараясь не обращать внимания на жар, охвативший ее от прикосновения к твердой ладони мужчины, который не скрывал своего намерения овладеть ею.

4

— А вот и ты, девочка! — Рини остановилась посреди лестницы. На ее лице Дон заметила знакомое выражение: в детстве вот так она обычно встречала дочь, если та, по ее мнению, приходила домой слишком поздно. — Как погулялось? — Голос матери был преувеличенно веселым, улыбка — слишком сияющей.

— Чудесно! — ответила Дон. И кто бы мог в этом усомниться? В глазах — огонь, кожа слегка обгорела на солнце, в открытой машине ветер живописно растрепал волосы. — Не помню, когда еще с таким удовольствием шаталась по городу!