- Я теперь вспомнила! - воскликнула Эстаси. - Вы вообще не любите женщин!

В который раз с досадой ощутив у себя за спиной присутствие лакея, сэр Тристрам бросил взгляд на пустую тарелку кузины и поднялся из-за стола.

- Лучше пройдем в гостиную, - предложил он. - Едва ли здесь подходящее место, чтобы обсуждать... э-э... такие дела!

Эстаси, которая, вероятно, относилась к лакеям как к предметам мебели, удивленно оглянулась, но без возражений согласилась покинуть столовую. Они прошествовали в гостиную, и она выпалила, едва дверь успела за ними закрыться:

- Скажите, вы против нашей женитьбы?

- Моя дорогая кузина, не знаю, кто вам сказал, что мне не нравятся женщины. Это большое преувеличение.

- Да, но вы все же возражаете?

- Если бы я был против этого брака, меня бы здесь не было.

- В самом деле? Но ведь каждый должен делать то, что ему скажет дедушка!

- Вовсе не каждый, - возразил Шилд. - Сильвестр, тем не менее, знает, что...

- Вы не должны называть своего двоюродного дедушку Сильвестром! перебила его Эстаси. - Это совсем неуважительно!

- Мое дорогое дитя, во всем мире в течение последних сорока лет его называют Сильвестром.

- О! - с сомнением воскликнула Эстаси. Она опустилась на софу, обитую атласом в голубую и золотую полоску, сложила руки и выжидательно посмотрела на своего будущего мужа.

Этот открытый, бесхитростный взгляд показался ему сейчас несколько смущенным, и он ободряюще произнес:

- В этой ситуации есть некоторое неудобство, кузина, и, увы, я не тот, кто мог бы его устранить. Вы должны простить мне, если я показался вам немного бесчувственным. Сильвестр устраивает этот брак по расчету, и у нас нет времени узнать друг друга поближе - прежде чем мы пойдем к алтарю.

- Во Франции никогда не знакомят с человеком, с которым предстоит обручиться, потому что до свадьбы не разрешается даже говорить с ним наедине!