Сильвестр дал им время оценить друг друга, а затем сказал:

- Подойдите сюда, мое дитя. И вы, Тристрам.

Живость, с которой его внучка повиновалась приглашению, выдавала ее покорность, совершенно несопоставимую с той решительностью, если не сказать - своенравием, что были написаны на ее хорошеньком личике. Она грациозно пробежала через всю комнату, сделав реверанс Тристраму, прежде чем вступить на возвышение. Сэр Тристрам прошел к кровати более степенно и, хмурясь, перевел взгляд на старика. Сильвестр протянул левую руку Эстаси:

- Позвольте мне представить вам, дитя мое, вашего кузена Тристрама.

- Вашего покорного кузена, - галантно уточнил Шилд.

- Для меня большое счастье познакомиться с кузеном, - чопорно ответила Эстаси. У нее был легкий, не лишенный приятности французский акцент.

- Я немного устал, - признался Сильвестр, - иначе я дал бы вам время узнать друг друга поближе. А теперь пусть все будет так, как получится, цинично добавил он. - Если вы хотите, Юстасия, получить официальное предложение, Тристрам, без сомнения, сделает его вам - после обеда.

- Я не хочу официального предложения, - ответила мадемуазель де Вобан. - Для меня это совершенно несущественно. Но мое имя - Эстаси - и это очень хорошее имя, - а вовсе не Ю-ста-си-я! Я даже выговорить его не могу и нахожу просто безобразным.

Эта речь, произнесенная твердым и хладнокровным топом, заставила сэра Тристрама бросить на юную леди вопросительный взгляд.

- Надеюсь, мне будет позволено называть вас Эстаси, кузина?

- Конечно, думаю, это будет удобно, - ответила Эстаси, подарив ему блестящую улыбку.