— Ты на меня сердишься, да? — проговорил он наконец тихим голосом. — Ты и смотришь на меня по-другому, и разговариваешь по-другому. Она действительно тебя расстроила.

— Наверное, тебе стоило бы называть ее Вирджиния, а не «она». Если она мать твоего ребенка, то неплохо было бы помнить, как ее зовут.

— Это не мой ребенок, — спокойно и четко произнес он.

— Взгляни на малыша, — снова предложила Молли.

Но он не стал этого делать и на сей раз.

— Что бы она ни говорила… что бы ты ни думала… я никогда не был неосторожен с женщиной, — бормотал Флинн. — Никогда. Ни разу. Есть причины, почему я не женился и почему не хотел быть отцом. Я не говорю, что был святым, Молли, но я никогда не рисковал с женщинами. Прошу тебя поверить мне.

Та занялась перекладыванием карандашей у себя на столе.

— Вообще-то она вполне определенно сболтнула, что несколько раз забывала принять таблетку…

— Я слышал, что она сказала. Слышал каждое ее слово, черт возьми! Но это не имеет никакого отношения к тому, веришь ты мне или нет.

— Макгэннон… — Молли чувствовала, что совсем запуталась и не понимает, что именно так важно для него, что он хочет от нее услышать. — Послушай, пытаться обсуждать это сейчас бессмысленно. Тебе надо пошевеливаться. Я понятия не имею, долго ли может спать ребенок, но дорога каждая минута. Закончи хоть какие-нибудь дела!

Флинн послушно отклеился от стула и ушел. Молли прижала пальцы к вискам и инстинктивно перевела взгляд на ребенка.

Ей не раз приходилось видеть Флинна в сложном положении. Обычно он разражался тирадами и неистовствовал, но только потому, что был шумным и эмоциональным по природе. Он даже любил все то, что представляло собой вызов. Чем невозможнее казалась проблема, тем сильнее он загорался.