Только не на этот раз. Молли понимала, что любой мужчина испытал бы шок, если бы у него в жизни вот так неожиданно возник ребенок, но в случае Флинна… тут было что-то еще. Его лицо стало холодным, а голос резким, когда он сказал, что есть причины, почему он не хочет стать отцом. За этим, должно быть, что-то кроется. Жаль, что она ничего об этом не знает. Черт возьми, Флинн был способен флиртовать весь день напролет, но раньше он никогда не давал ей узнать о себе ничего в личном плане, не признавался, что существует нечто причиняющее ему боль. Такое откровение могло означать, что он не на шутку потрясен.

Но и Молли была потрясена. Потрясена до самых глубин.

Она чувствовала, что находится на грани — еще немного, и она влюбится во Флинна. Ощущение было болезненным и пугающим. Но до этого момента она даже не подозревала, что он так категорически настроен против отцовства. Как она может полюбить мужчину, который не хочет детей, не хочет даже взглянуть на милое личико прикорнувшего у нее в офисе малыша?

Оказывается, она Флинна не знала. Обаяние, делавшее его совершенно неотразимым в роли любовника, вовсе не означало, что из него выйдет хороший муж. И все же она не могла представить себе, что Флинн способен подцепить незнакомую женщину на одну ночь… что он, возможно, соблазнил уже десятки женщин, пуская в ход свое обаяние так, как делал это с ней. Близость с ним стала бы для Молли настоящей западней.

Но сейчас у нее на полу спит ребенок, которого, похоже, никто не любит или не признает своим. Молли было совсем не трудно представить себе, как ее втягивают в заботы о малыше. Она понимала, что Флинну действительно нужна помощь, причем немедленная и непосредственная, но должны же у него быть какие-то родственники. Друзья. Хоть кто-то. Она не может позволить, чтобы все это стало ее проблемой.

Однако одного взгляда на Дилана оказалось достаточным, чтобы она приняла решение: я помогу, но только ради самого малыша, не ради Флинна.