— Ты меня не слушаешь, — с упреком сказала Молли.

— Не только слушаю, но и смотрю. Можешь мне поверить, у тебя самые лучшие ножки на всем Среднем Западе, а возможно, и во всей стране. Причем это объективное мнение большого знатока ног.

— Макгэннон!

В первый день их знакомства Флинн подумал, что пунцовый цвет — естественный цвет кожи Молли, так она смущалась и нервничала на всем протяжении собеседования по поводу работы. Сейчас Мисс Благоразумие стала не такой чопорной и правильной, как раньше, но в данный момент на ее щеках вновь вспыхнул румянец.

— Нет, — твердо сказала она.

— К чему именно относится твое «нет»? — Флинн встал.

— Убери это выражение из глаз, Макгэннон! Сейчас же!

Он сделал шаг по направлению к ней. Она не только не испугалась, но еще и уперлась руками в бока, заняв, одним словом, оборонительную позицию. За полгода Молли достигла большого прогресса в их отношениях.

— У тебя самой такое же выражение, — парировал Флинн.

— Ничего подобного!

Но правда была на его стороне: напряжение между ними возросло, когда он сделал еще шаг к ней. И еще.

— Отойди. Иначе, парень, заработаешь фонарь под глаз.

— Правильно, но только если заработаю. И я ни в коем случае не стал бы ничего делать, если бы не был уверен, что нам обоим это понравится. Тебе стоит лишь сказать «нет», и я буду вести себя смирно, как овечка. Клянусь.

Однако Молли не сказала «нет». И когда оказалась прижатой к стене, то прибегла к своему любимому средству защиты: к логике.

— Мне нравится эта работа, и я не хочу ее потерять, — пролепетала она.

— Значит, тогда нас двое. Ты мне стала настолько необходимой, что без тебя я пропаду. И это не шутка, я на самом деле так считаю. В первый же день я тебе сказал, что я — бесчувственный чурбан, но способен учиться. И если сделаю что-то такое, что будет тебе неприятно, ты должна мне так и сказать.