— Все не так просто, и ты это знаешь. Связь между людьми на работе никогда не приводит к добру. Один остается обиженным, а другой оказывается без работы.

— Это совсем не обязательно, если оба честны друг с другом и играют по одним и тем же правилам.

— Слово «правило» совсем не в твоем вкусе, Флинн. Ты любишь беспорядок. Это не значит, что его любят все. Некоторые не могут просто прыгнуть с кем-то в постель, а на следующее утро вести себя как ни в чем не бывало.

— Вообще-то я не думал о том, чтобы «прыгнуть в постель». Ну, почти не думал. Но готов уважать твою приверженность кольцам, словам обета и всякому такому… — Он повел рукой, обозначая свою отстраненность от этих чуждых ему понятий. — На самом деле у меня на уме был всего-навсего поцелуй. Хочу проверить, не является ли предыдущий каким-то отклонением от нормы.

— Отклонением от нормы?

— Ну да. В тот раз ты заставила меня поволноваться. Поцеловав тебя с невинной жалостью, я так воспламенился, что даже сам этого не ожидал… Я, который, уж можешь мне поверить, многое повидал в жизни.

— Охотно верю.

— Я определенно не привык влюбляться с первого поцелуя. Думаю, ты застала меня в минуту слабости. Но я хочу убедиться в этом. И если наш второй поцелуй никак меня не зацепит, я готов оставить эти глупости.

— Флинн…

Молли знала, с какой легкостью ее босс произносит слово «люблю».

«Люблю жгучий перец, шуршащий листьями осенний парк, жареный миндаль, сотрудника, решившего заковыристую задачу, и всех-всех щенков», — заявил он вчера. И все это в одном ряду…

А между тем он уже стоял прямо перед ней. Жалюзи были опущены, чтобы лучи послеполуденного октябрьского солнца не били в окна. Мерцал экран компьютера Флинна, факс с шумом выплевывал рекламные листки, дверь в офис была распахнута.