Нина уселась на кровать и прижала дочь к груди. Естественный порыв, он шел из самого сердца. Казалось, для Варони не было большего счастья, чем держать дочь в объятиях.

Аликс всхлипнула и покрепче прижалась к теплой маминой шее. Она инстинктивно, как слепой котенок или щенок, искала у матери защиты и поддержки.

«Я знала, что она примет меня, — думала девушка. — Она — все, что мне нужно в жизни. Мы всегда будем вместе. Бабушка называла маму ведьмой, но она ошибалась на ее счет. Сейчас я вместе с мамой, и она не прогонит меня».

— Ты злишься на меня? — виноватым тоном произнесла Нина, слегка отстраняясь и с нежностью глядя на дочь.

— Нет, не злюсь, — прошептала Аликс. — Вот только…

— Я знаю. Ты растеряна и озадачена. Я знала, ты не сможешь понять, но времени на объяснения у меня не было. Любовь моя, я не могу позволить себе роскошь иметь взрослую дочь. По крайней мере, на публике. Дело не только в том, что мой настоящий возраст будет открыт, любой припишет еще с десяток лет. Каждый завистник получит шанс пустить грязную сплетню обо мне.

Но зачем им это? — не удержалась девушка.

Варони рассмеялась — низкий, грубый смех, но в нем слышалось настоящее веселье.

— Вижу, ты не разбираешься в тонкостях игры. Представь, какое удовольствие получит любой мой конкурент или недоброжелатель, заметив как бы невзначай: «У Нины Варони взрослая дочь. Ей уже двадцать пять. Не в школьном же возрасте Варони родила ее. Значит, певице скоро пятьдесят. Ее голос может исчезнуть с минуты на минуту. Кажется, на последнем выступлении, она пела с хрипотцой».

— Неужели они вправду будут говорить такие ужасные слова?

— Конечно. Все так делают. Я не исключение.

Спокойный тон матери поразил Аликс.

— Даже если это ложь?!