Неплохая возможность выпала после чая, когда миссис Фарлей уселась поудобнее в любимом кресле в саду и решила расспросить внучку о школе.

— Ну, как у тебя дела, милая?

Бабушке перевалило за шестьдесят, но она сумела сохранить былую привлекательность. Во взгляде ясных голубых глаз, окруженных сеточкой морщин, сочетались ум и доброта. Миссис Фарлей не утратила девичью осанку и сидела, величаво выпрямив спину.

Аликс украдкой улыбнулась. Она любила общество бабушки, с младенчества окружившей ее теплотой и заботой.

— О, все хорошо, спасибо. И задачку по геометрии я все-таки решила правильно.

— Правда? Значит, не зря я разрешила тебе засиживаться с уроками допоздна.

— Похоже, что да. — Аликс внезапно рассмеялась. — Многим девочкам из класса не нравится, что родители не разрешают им доделывать домашнюю работу. Но ты никогда не вмешивалась в мою учебу, правда, ба?

Аликс уселась на траву у ног бабушки и инстинктивно потянулась к ней. Миссис Фарлей ласково потрепала внучку по голове:

— Нет, с учебой я не могу тебе помочь.

— Ты даже лучше, чем родители. — Не дождавшись ответа, Аликс поняла, что настал подходящий момент. — Ба, а какой была мама?

— Ты имеешь в виду внешность?

Бабушкин голос звучал так спокойно, будто Аликс каждый день расспрашивала о матери. Девочка никогда не задумывалась о внешности женщины, родившей ее, но тут вдруг ей стало любопытно.

— Ну… в общем, да.

— Она была очень красивой, — произнесла бабушка лишенным эмоций голосом. Трудно было представить, что она говорит о родной дочери.

— Правда? — Аликс вздернула голову и невинно заглянула бабушке в глаза. — Ба, почему ты никогда раньше не рассказывала о маме?