— ..явное самоубийство, — донеслось до него. И дальше:

— Даже записка есть.

Перед глазами Демьена появился листок бумаги.

Кое-как сумев сосредоточиться на отдельных словах, он прочитал: «Я старался справиться с этим, Демьен, но не смог. Прости меня».

Он выхватил записку из рук полицейского и прочитал ее снова… и снова. Почерк был вроде бы отцовский, хоть и неуверенный. Записка выглядела так, словно ее долго держали в кармане или сжимали в кулаке.

— Где вы это нашли? — спросил он.

— На письменном столе, в самом центре. Не было возможности не заметить.

— В столе находится новая пачка почтовой бумаги, — заметил Демьен. — Почему записка так измята, если она написана перед самой…

Он был не в силах закончить фразу. Полисмен, к которому он обращался, пожал плечами. Но другой полицейский вмешался в разговор, высказав предположение:

— Возможно, он носил записку с собой несколько дней, пока наконец собрался с духом.

— И принес с собой веревку, не так ли? Такой веревки в офисе не было.

— Значит, он принес ее с собой, — прозвучал равнодушный ответ. — Послушайте, мистер Ратледж, я знаю, как нелегко смириться с тем, что кто-то из близких уходит из жизни, но такое случается. Вам известно, с чем он был не в силах справиться, как сказано в записке?

— Нет. У моего отца не было ни малейшего повода убивать себя, — настойчиво произнес Демьен.

— Ну… а выглядит так, что он думал иначе.

Глаза у Демьена сделались по-зимнему серыми, словно тень на снегу.

— Вы намерены принять это как само собой разумеющееся? — спросил он. — Вы даже не считаете нужным расследовать возможность убийства?

— Убийства? — Полицейский снисходительно усмехнулся. — Существуют более легкие и быстрые способы покончить с собой, чем повеситься. Знаете, как долго при этом приходится мучиться, чтобы умереть? Да еще если шея не сломана, а у него нет перелома шейных позвонков. И есть более легкие и быстрые способы убить человека, чем повешение.