Когда занавес закрылся в последний раз, Аликс отвела обоих мужчин за кулисы в гримерную Дины, где уже собралась толпа. И теперь ее удивил уже молодой Дюваль. Зная его нелюдимость, девушка ожидала, что он откажется участвовать в общем ажиотаже. Но Поль, казалось, наслаждался атмосферой и пробился к Дине, чтобы поздравить.

– Вы довольны мной как актрисой или как вешалкой для белья? – весело спросила она.

– Как женщиной. Вы были великолепны.

– Как мило с вашей стороны сказать такое, – всплеснула руками Дина. Она еще не сняла театральный грим, но ничто не могло утаить ее молодую прелесть. – Не буду скрывать: сегодня я проснулась в полном ужасе, но теперь считаю, что могу взяться и за Шекспира.

– А как насчет того, чтобы взяться за меня? – произнес густой баритон, и Дина, повернувшись, оказалась лицом к лицу с Анри Дювалем. В ярком свете он выглядел очень представительным и казался скорее блондином, чем седым.

– Итак, вы отец Поля? – Дина встретилась взглядом с его голубыми глазами. – Что вы думаете о костюмах, которые он придумал для меня?

– Они – достойная огранка драгоценности.

Дина хихикнула, и Аликс, испугавшись, что ее подруга ляпнет не то, решила вмешаться. Но прежде чем она успела это сделать, Дина, устроившись за гримировочным столиком, усадила Анри рядом с собой.

– Ваш сын, возможно, унаследовал от вас талант модельера, месье Дюваль, но он должен брать у вас и уроки галантности.

– Минуту назад он неплохо справился и с этим.

– Но он знает меня вот уже несколько недель, – возразила Дина, – а с вами я встретилась только сегодня.

– Мой сын родился под серым небом Англии, – ответил Анри, – он по-английски сдержан. Я же появился на свет в стране, где воздух напоен ароматом специй и где красивые женщины привыкли к комплиментам.