– В общем, я смогу оставаться с тобой столько, сколько понадобится, – добавила она.

– А как же Ли?

При упоминании мачехи Саманта расстроилась еще больше. Джо такого не понять, Торндайки – большая и дружная семья. А Ли… после смерти отца Ли недвусмысленно дала ей понять, что не считает ее своей родственницей.

– Ли через два месяца после смерти папы продала наш дом и переехала. Кажется, она вышла замуж за папиного бывшего студента.

Глаза Джо потемнели от гнева.

– Она продала ваш дом? А как же ваши вещи? Фамильные реликвии? – Ему подобное казалось немыслимым. Торндайки жили на одном месте лет сто, если не больше. – И где же ты живешь?

Саманта с трудом заставила себя сосредоточиться. Как можно говорить о постороннем, сидя у него на коленях?

– Что? О, я жила на территории студгородка, в меблированной служебной квартире.

– Меблированная квартира… – Джо скривился. – А теперь, значит, тебя уволили… И когда тебе придется оттуда выметаться?

– Я съездила туда вчера и запихнула все свои вещи в багажник машины.

– Так ты теперь бездомная? – Джо спросил так, словно ей предстояло ночевать под мостом.

– Нет. Пока я остаюсь здесь, но, как только ты встанешь на ноги, я сниму себе какое-нибудь жилье.

– Нет, так не годится.

– Пусть моя жизнь тебя не волнует. – Саманта улыбнулась. – Я уже взрослая девочка и привыкла сама о себе заботиться. Я ведь живу самостоятельно с восемнадцати лет. После того как я поступила в колледж, Ли дала понять, что ей не нравится, когда я приезжаю надолго – например, на летние каникулы.

– Поэтому ты приезжала на каникулы к нам. – Он утвердительно кивнул головой и о чем-то задумался.

– Да, Джо. Твои родители просто замечательные.

– Точно. Но ты тоже, по-моему, замечательная.

Его похвала согрела ей душу, и она снова улыбнулась.