Ольга Дмитриевна покачнулась на внезапно ставших непослушными ногах и, чтобы не упасть, схватилась за ребро перегородки, свободной рукой вцепившись себе в горло. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание и свалится прямо в эту ужасную, лаково отсвечивающую лужу рядом с уже остывшим трупом сторожа.

Она боролась с обмороком почти целую минуту, а когда немного пришла в себя, сразу же вспомнила о детях и первым делом бросила панический взгляд на часы. Было семь восемнадцать или что-то около того – точнее Ольга Дмитриевна сказать не могла, перед глазами у нее все плыло и двоилось. «Сейчас повалят», – поняла она, и немедленно, словно в ответ на ее мысли, в тамбуре бухнула входная дверь.

Валдаева сама не помнила, как очутилась в тамбуре. Перемещение это произошло с поистине волшебной быстротой: казалось, только что она стояла в раздевалке над трупом сторожа, борясь с подступающим обмороком, а в следующее мгновение ее уже вынесло в тамбур, где в полумраке топталась какая-то смутно знакомая фигура. Ольга Дмитриевна вцепилась в эту фигуру обеими руками, с неожиданной для себя самой силой и напористостью вытолкала ее вон и с облегчением привалилась лопатками к входной двери, разбросав руки в стороны и намертво преградив дорогу туда, где лежал труп.

– Назад! – каким-то не своим, разом севшим на пол-октавы голосом каркнула она и для верности выставила перед собой руку ладонью вперед. Рука у нее сильно дрожала. – Назад! Туда нельзя!

– Ольга Дмитриевна, – изумленно пролепетала стоявшая перед ней девчонка лет двадцати. Слава Богу, это была не школьница. Ольга Дмитриевна только теперь разглядела, что это учительница начальных классов Елена Самойлова. – Ольга Дмитриевна, что случилось? На вас лица нет! Что стряслось? Пожар? Террористы?

– Что? – Ольга Дмитриевна с трудом поняла, о чем ее спрашивают. Она напряженно думала, что теперь делать. – Какие еще террористы? Ах, террористы… Нет, Елена Сергеевна, это не террористы, это гораздо хуже… Вы почему так рано?