Оглядываясь теперь назад, герцог припомнил, что по странной случайности почти на всех обедах его место оказывалось рядом с Имоджин. Он неизменно встречал се на приемах, даже на тех, куда обычно юные дебютантки не приглашались. Признаться, он был не на шутку очарован. Девушка была так красива, что он забыл обо всех своих прежних увлечениях и связях и обращал внимание только на нее одну.

Имоджин, всегда одна только Имоджин!

Сейчас он понимал, что просто попался в расставленную для него ловушку, словно какой-нибудь желторотый юнец, впервые вкусивший радостей лондонского света и опьяненный ими.

«Как же я мог оказаться таким глупцом и хотя бы на одно мгновение предположил, что она подходит мне в качестве жены! Как мог вообразить, что эта пустоголовая красивая кукла сможет достойно играть роль герцогини Брокенхерст!»

Он невольно вспомнил те великолепные приемы и балы, которые устраивали его родители в Херсте, их фамильном замке, а также других домах и поместьях. С каким величественным достоинством выполняла его мать роль хозяйки.

К ним съезжался весь цвет высшего лондонского общества. Самые образованные и интересные люди, самые обворожительные, элегантные и умные женщины.

Герцог хорошо помнил захватывающе интересные беседы, блеск остроумия и жаркие споры, которые велись за обеденным столом, особенно после того, как леди переходили в гостиную и оставляли мужчин одних.

А после охоты мужчины собирались обычно в библиотеке, чтобы обсудить свои охотничьи трофеи или политические события, в которых не последнее место всегда занимали разговоры о войне.

«Черт возьми! — пробормотал про себя герцог. — Кажется, у меня не только тело ослабло, но и мозги размягчились!»

И от этой мысли ему стало так досадно на себя, что он вонзил шпоры в лоснящиеся бока Самсона и послал его в галоп. И только когда они оба, и конь, и его хозяин, окончательно выдохлись, герцог натянул поводья и позволил Самсону перейти на более спокойный аллюр.