— В искусстве важна не только внешняя красота. Кроме того, я покупаю картину не для себя. — Мара скроила недовольную мину, услышав, как аукционист еще раз поднял цену:

— Тысяча фунтов!

— Тогда для кого? — удивленно спросила Дилайла.

— Для Джорджа, — прошептала Мара и снова подняла свою табличку.

— Для Джорджа?

— Итак, господа и дамы, кто больше? Кто предложит одиннадцать сотен? — с напором продолжал аукционист.

— Кто такой Джордж? — с жадным любопытством произнесла Дилайла.

Мара ответила ей многозначительным взглядом. Глаза Дилайлы расширились от восторга. Скандальная новость привела ее в крайнее возбуждение.

— О, у тебя роман с принцем! Я знала, что ты… Но, милочка, он же такой толстый! С другой стороны, он станет королем. Не упусти своего! Он в тебя влюблен? О Боже! У тебя будут бриллианты величиной с кулак!

— Дилайла!

— И как он в постели? — Она злобно хихикнула. — Уверена, что ужасен. Но не хуже других великих мира сего. Интересно… а король Франции Людовик, как он? Он ведь тоже жирный да к тому же старый. Но по крайней мере он не похож на карлика-Наполеона. — И веселая вдова разразилась дьявольским хохотом.

— Дилайла, ради Бога, говори тише! — сдерживая смех, зашептала Мара. — И послушай меня, глупая женщина. У меня нет романа с регентом. Мы друзья. Слышишь, друзья!

— Ммм…

— Как тебе известно, его королевское высочество крестный отец моего сына. И все.

— Расскажи об этом в свете, милочка. — Дилайла сложила на груди руки и понимающе покачала головой. — Твои визиты в Карлтон-Хаус вызывают массу толков.

Мара вздохнула. Сплетни уже дошли до ее ушей. Сколько злобы в мире! Ну почему люди всегда предполагают самое худшее?

— Одиннадцать сотен! — выкрикнул аукционист. — Кто-то сказал «двенадцать»? — Он обвел зал внимательным взглядом. — Одиннадцать сотен пятьдесят?