Дилайла огляделась. Мара проследила за ее взглядом.

— О, кажется, он ушел. Его нигде не видно. — И Дилайла ткнула подругу локтем в бок. — Но ты ведь сказала бы мне, если бы спала с регентом, правда?

— Тебе-то, сплетнице, каких свет не видывал? Ни за что! — с улыбкой ответила Мара.

— Но, милочка, ты за это меня и любишь!

— Согласна. Но дело в том, что мне нечего рассказывать. Его королевское высочество крестный моего сына и мой друг.

— Твой друг…

— Ну конечно. С тех пор как умер муж, он был очень внимателен к Томасу и ко мне.

— Почему бы это? — несколько сухо поинтересовалась Дилайла.

— Ну ты же знаешь: он женат, — заметила Мара и неопределенно пожала плечами.

Дилайла фыркнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Да как же! Всем известно, что принц предпочитает женщин постарше. А ко мне он проявляет доброту, и все. — И мысленно добавила: «А я испытываю к нему благодарность, которой ты не поймешь». — Ну что я еще могу добавить? Его судьба мне небезразлична.

— Все это очень мило, дорогая, но в Англии едва ли найдется еще один человек, который испытывает к нему такие же чувства.

— Мне нет дела до того, что о нем болтают. Я восхищаюсь нашим принцем. У него душа художника.

— Точно. Именно этого стране сейчас и не хватает, — ехидно отозвалась Дилайла. — Ну что, можно уходить? Здесь так душно и пахнет как у моей бабушки на чердаке.

— А мне нравится. Я сделала что хотела. Теперь мне надо как можно скорее попасть домой, к Томасу. Вчера у него был небольшой насморк. Я беспокоюсь.

— Насморк! Подумаешь, какой ужас. И сколько же врачей толпилось вчера у вас в доме, чтобы лечить нашего маленького виконта?

— Дилайла Стонтон, ты ничего не знаешь о детях.

— Знаю. Во всяком случае, достаточно, чтобы держаться от них подальше, — парировала подруга.

Мара ответила ей сердитым взглядом, а Дилайла весело рассмеялась.