Грант нахмурился.

— Но я ничего не знаю о детях.

— Это так просто, очень просто. И меня ты не обманешь, разыгрывая крутого, бессердечного парня. Я-то знаю, что под внешней суровостью в тебе скрывается доброта.

— Но это не значит, что я готов нянчиться с кучей ребятишек.

— Тебе не придется ни с кем нянчиться. Надо просто позвонить в бюро найма временных служащих и вызвать дипломированного воспитателя. Он и заменит меня в этой роли. А ты будешь заниматься административными делами.

— А если потребуется и то, и другое?

— Тогда действуй по велению сердца.

— Хорошенькое дело! Особенно если учесть, что ты только что обвинила меня в отсутствии этого органа.

— Я знаю, что говорю. Ну скажи, что ты согласен.

— А нельзя нанять временного директора?

— Никто другой мне не нужен. Только ты. Взгляни на это с другой стороны. Тебе будет полезно поработать в яслях. Вдруг обнаружишь, что любишь детей?

Грант недоверчиво фыркнул:

— Наши собственные родители вели себя так, будто были бы счастливее без детей или друг без друга. Нет, то, что я вижу вокруг, не может меня убедить, что быть родителем — это радость.

— Ну, пожалуйста, скажи, что ты согласен. Тебе это пойдет только на пользу.

— Мне?! На пользу?! — саркастически усмехнулся Грант. — Ну ты скажешь!

Под воздействием седативного препарата веки Гретхен отяжелели. Длинные темные ресницы прикрыли прекрасные синие глаза.

— Спасибо, Грант. Ты не пожалеешь, что выручил меня. Теперь я могу лечь на операционный стол спокойно, зная, что ясли остаются в надежных руках.

— Гретхен, я не сказал... — запротестовал Грант, но все было бесполезно.

Два санитара вкатили в палату каталку. Гретхен повезли в операционную. Грант посторонился, пропуская их.

— Не забудь, — тихо напомнила ему сестра, когда каталка поравнялась с ним. — Ясли теперь на тебе. Ты справишься, я верю в тебя.