— Лечу по коридору… — Она расплакалась. — Вбегаю. На подушке кровь! Ноги так и подкосились… Вижу: защелка на двери отодвинута: спускайся по лестнице и на перрон… Свободный проход!

— Внутренним замком вы не пользуетесь?

Она покачала головой.

— Устали запирать! Замки — стандартные, у рабочих свои ключи…

— Но ведь реконструкция закончилась.

— Все время что-нибудь доделывают, подмазываю…

Денисов и Сабодаш хорошо это знали. В связи со стандартными наборами замков и ключей то и дело возникали конфликты и в других службах. Ключами от медкомнаты однажды открыли парикмахерскую.

Антон спросил, как и Денисов утром:

— Если дверь была закрыта изнутри на защелку, значит преступник зашел отсюда, из большого общего коридора…

— Ну, да. А потом отодвинул защелку изнутри и спустился по лестнице…

Их прервали: Денисов услышал по рации свой позывной.

— Двести первый! Как слышите… — Он узнал голос младшего инспектора Ниязова, ответил:

— Слышу вас хорошо.

— Я прошу подойти в центральный зал…

В рации послышались голоса, командир отделения предлагал кому-то:

— Иди на обед… Как понял?

— Понял… — отозвался постовой. — Буду у телевизора.

— Срочно… — снова пробился Ниязов. — Двести первый!

— Иду!

Еще издали в зале Денисов увидел серьезное, со сросшимися бровями, неулыбчивое лицо младшего инспектора. Ниязов уже ждал его — смотрел в сторону эскалатора. Все остальные — пассажиры — не сводили глаз с висевшего под потолком цветного телевизора: торжественный кортеж президента Соединенных Штатов Америки приближался к Кремлю.

— Одна женщина, — Ниязов заглянул в блокнот, — Струева Татьяна Ивановна, город Валуйки… Видела ночью мужчину…

— В комнате матери и ребенка?

— В коридоре. Она ночевала на третьем этаже.

— Почему мы не знаем?

— Она ездила с ребенком в Морозовскую больницу. Я ее перехватил… По-моему, ей не захотелось подниматься, когда увидела столько милиции там…