Молодая хорошенькая проститутка, не разобравшись, повернула к нему красивое, грубоватое лицо:

— Поедем, что ли? — Но тут же, угадав, кто он, свернула в толпу.

Несколько борцовского вида, но уже достаточно отяжелевших сутенеров, не чуждых, видимо, и рэкета, не подавая вида, тоже вели за ним наблюдение.

Не останавливаясь, он пошел дальше. За углом, у Ленинградского вокзала, снова включил рацию:

— Я — двести первый. Слышу хорошо.

— Зайдите в вестибюль метро.

— Вас понял. Иду.

Это действительно был Пластов. Он стоял у эскалатора вместе с двумя слушателями Высшей школы, прикрепленными на время визита Рональда Рейгана.

— Привет, Денис. Дело есть, — Серега протянул огромную ручищу, небрежно кивнул слушателям. — Я сейчас.

Они отошли в сторону.

— Здесь почище будет… — Серега огляделся. Поток пассажиров относило в другую сторону, пол был тщательно вымыт.

Серега был ревностный адепт чистоты и разговор начал с парилки:

— В эту пятницу тебя, понятно, не ждать… — Раз в неделю они встречались в расторгуевской бане. Величественный, голый Серега — в войлочной шляпе, с веником, в рукавицах ходил в заправилах, он приносил с собой мяту, эвкалипт, практически был недосягаем для общения.

— Про пятницу рано пока говорить… Как пойдет дело! -пожал плечами Денисов. — Тебя надолго сюда перебросили?

— До конца недели. Такая история! — Серега приступил к делу. — Я ведь видел эту старушку…

— Потерпевшую?

— Поздно вечером. В бывшем первом зале. Где был выход на площадь…

Единственный уцелевший от старого здания во время реконструкции, зал этот считался воинским, был самым тихим, с лепными потолками; в торце его был ночной буфет и выход на черную лестницу. Сейчас зал был короткий, простой, как мышеловка. Вокзальные воры предпочитали в нем не задерживаться.

— …Я два раза проходил, а она все сидела. Тихо, как мышка.

— Вещи у нее были?

— Сумка — чтоб через плечо. С ремешком. И другая -совсем маленькая, черная.