Он позвонил. И пришел, не извинившись за свое вчерашнее поведение. Не останавливаясь, пересек гостиную и направился к небольшому алькову, где стояла моя кровать — низкая, с матрасом почти на уровне пола.

Он быстро разделся и указал пальцем на мое коротенькое платье в цветочек. Я повиновалась этому жесту и сбросила его без всяких возражений, даже не пытаясь протестовать.

Возможно, это было моей первой ошибкой.

Повиноваться его жесту, его взгляду, позволить ему даже не утруждать себя разговором.

Уступить.

Он нырнул под простыни и укрыл нас обоих с головой, так что мы оказались будто в палатке. Он лег на спину, я вытянулась рядом с ним и положила ему голову на плечо, словно законная супруга, утомленная любовью и собирающаяся заснуть.

Но совместный сон явно не входил в его намерения.

Я гладила его по груди, и иногда мои пальцы запутывались в завитках волос.

— Как ты спишь? — спросила я.

Вместо ответа он издал лишь невеселый приглушенный смешок. Обидно — почему-то мне казалось важным узнать, как он спит.

И вот мы начали заниматься любовью.

Я предугадывала малейшие его движения. Хотел ли он перевернуть меня, как куклу — и кукла переворачивалась сама, так же легко, как профессиональная танцовщица, ведомая опытным партнером. Я отдавалась, лежа на животе, потом на спине — он хотел видеть мою грудь, ягодицы, не хотел ничего упускать, ему нужно было познать все сразу, взять и отдать все, с нежностью, без резких акробатических номеров. Он был виртуоз, он продемонстрировал все мастерство, на которое я его вдохновила.