— Привет, Одрик. Мальчик отвернулся, чтобы спрятать свое лицо в шее Кистена.

— Одрик, — предупредил Кистен очень взрослым голосом. — Это чрезвычайно красивая женщина. Она слишком стара для тебя, но это не повод так стесняться. Ее имя — Рэйчел. Крисси уперла руку в свое бедро.

— Кистен…

Однако Одрик повернулся и посмотрел на меня большими и красивыми голубыми глазами. Недавние слезы сделали его ресницы длинными и темными.

— Привет, мисс Рэйчел, — сказал он, и я поняла, что он будет разбивать сердца, когда станет старше. Вампиры производят красивых детей — благодаря столетиям продуманной селекции, производимой их долгоживущими мастерами, которые ценят красоту и располагают достаточным временем, чтобы играть с родословными, как художники с палитрой.

— Это уже лучше, — улыбнулся Кистен, и мои кишки свернулись в узел при мысли, что он также был продуктом разведения Пискари, как и этот ребенок. — Никогда не бойся красивых женщин.

— Кистен… — снова сказала Крисси, намного более нетерпеливым тоном. Кистен посмотрел через парк, в его глазах появился намек на беспокойство.

— Время на вежливость есть всегда, — ответил он, поднимая пакет с едой на вынос и поворачиваясь к месту для стоянки автомобилей, где находилась моя машина. Я не знала, как мы все в нее поместимся. В ней действительно нет заднего сиденья.

Но мы застыли, когда мирную послеполуденную тишину нарушил характерный звук отодвигаемой двери фургона. Прямо рядом с моей маленькой машинкой с откидным верхом из белого большого фургона вышли пять человек. Все они были одеты в костюмы и носили очки. Живые вампиры, и не из Цинциннати. Их нахальная самоуверенность кричала о том, что они находятся на чьей-то чужой территории, но класть на это хотели.