Позвонив утром, Уоллис снова обмолвилась насчет «испытаний», через которые пришлось пройти ее сыну, пообещав рассказать все подробнее, когда у них с Софи будет возможность поговорить наедине. Не в силах ждать, Софи позвонила Маффин и была потрясена, узнав, что Джей вовсе не исчезал в Гималаях, как сообщили семье, его взяли в плен на границе Непала с Китаем по сфабрикованному обвинению в торговле наркотиками и заключили в тюрьму.

Маффин «случайно подслушала» телефонный разговор между Уоллис и одним из осматривавших Джея психиатров, специализирующимся на лечении посттравматических расстройств. Он предупредил Уоллис, что Джею понадобится длительное лечение и, хотя выглядит он абсолютно нормальным, временами у него будут периоды отчуждения и замкнутости. Врач предположил, что, если период адаптации пройдет успешно, Джею придется заново восстанавливать всю свою жизнь — контакты с обществом, карьерные устремления, отношения с семьей и домом, особенно ему необходимы любовь и поддержка жены.

По словам Маффин, Уоллис заверила его, что на Софи можно полностью положиться и что она вернется в Большой дом, чтобы быть с Джеем. Софи и вообразить не могла такого поворота событий: в первую очередь это касалось не Джея, а ее независимости, за которую ей пришлось так упорно бороться.

Когда Джей пропал, семья уговаривала ее поселиться вместе с ними в родовом поместье, но Софи настояла, чтобы остаться на своем прежнем месте и при этом платить ренту, хотя крохотный, словно спичечный коробок, вагончик, в котором она жила, и находился на землях Бэбкоков. То была первая из многочисленных попыток сохранить себя как личность.

Стараясь избежать встречи с Маффин или с кем бы то ни было другим, кто мог бы заговорить с ней, Софи нашла тихое местечко подле великолепного черного «Стейнвея» — своего любимого экспоната в богатой коллекции бэбкокского антиквариата. Оказавшись точнехонько напротив Джея, она могла получше разглядеть его, хотя видела только профиль.