Ее моментально пронзило ощущение узнавания, оно было почти осязаемым: будто она моргнула — и картина переменилась. Вероятно, Джей почувствовал то же самое. Он поднял руку, словно хотел призвать к тишине, и по одному выражению его лица собравшиеся, казалось, поняли, что, наконец, появилась она. Его жена.

Все расступились, и Софи, видя, как он идет к ней, едва удержалась, чтобы не втянуть голову в плечи. Она так мечтала о его возвращении, в мечтах все было реально и ясно, она просыпалась с его именем на устах. Но слезы радости начинали жечь лицо, когда рука нащупывала на кровати рядом лишь пустоту, они становились еще горше оттого, что мечты оказывались призрачными. Софи думала, что сходит с ума. Его образ преследовал ее даже наяву. Этот призрак не исчезал даже во время психотерапевтических сеансов у Клода, она не могла прогнать его от себя. И так было до тех пор, пока она не заставила себя поверить, что Джей мертв. Только тогда он отступил.

Ей и сейчас казалось, что она спит.

— Софи? — Легкая улыбка тронула его губы, та самая пижонская улыбка, как она ее называла. И только после этого Софи смогла вздохнуть нормально. Вероятно, все-таки это происходит наяву. И это действительно он.

Ей было трудно говорить или двигаться, она лишь жадно смотрела на него, пытаясь совладать с переполнявшими ее чувствами. Отдавая себе отчет в том, что все наблюдают за ней, Софи все же провела беглую «инвентаризацию» примет своего Джея: небольшой шрам, рассекающий бровь, — след неудачного падения со знаменитого «харлея». Возле уголка рта темная веснушка или родинка — она так и не решила, что это, — которую он шутливо называл печатью красоты. Каждая мелочь, сколь бы она ни была незначительна, представляла для Софи вешку на горизонте, делающую пейзаж родным. Она словно осматривала место, которое когда-то знала и любила. Дом. И ее домом был — он.