— Я встаю, чтобы проводить тебя на работу, и мне это нравится. — Я улыбаюсь и со вкусом целую Фила в губы. Он легонько хлопает меня по попе и тоже улыбается — и в его улыбке видна благодарность. Я знаю, что в душе ему нравится, что я каждое утро выползаю из теплой постели, чтобы проводить его до дверей. Он ценит каждое усилие, предпринятое мною ради него. Я зеваю во весь рот.
— Вчера вечером опять допоздна болтала с Амели по телефону? — спрашивает он.
Я киваю.
— С Амели, а потом с Лаурой.
— И как они?
— Амели немного грустная. Вчера был день рождения Бена. Ему исполнилось бы тридцать восемь.
— Бедная Амели. Она держится молодцом.
— Да, это точно. Она выдержала Рождество, дни рождения детей, собственный день рождения. Все это так печально. После смерти Бена праздники стали для нее самыми тоскливыми днями в году, которые не знаешь, как и пережить. И легче ей не становится.
Я встретила Амели шесть лет назад, когда устроилась на работу в Ричмондский репертуарный театр — на должность уборщицы и подсобного рабочего (принеси, подай, отойди, не мешай). В то время в голове у меня смутно брезжила мысль о том, что мне, возможно, стоит «податься в театр»: например, освоить профессию гримера или сценографа. Бен был драматургом, а Амели в тот сезон продюсировала одну из его пьес. Скоро я поняла, что Амели — прирожденный боец. Она только что родила Дэйви, но занималась всем, начиная с продажи билетов и заканчивая разрешением творческих разногласий между актерами. Даже, засучив рукава, красила декорации — плечом к плечу со мной. Немалой частью своего успеха Бен был обязан способностям и самоотверженному труду Амели.