Если бы я оказалась на ее месте, я бы не то что не могла выйти из дому — я была бы не в силах отойти от коробки с салфетками и еще большей коробки с транквилизаторами. Но Амели пришла на свадьбу и все время, пока там была, являла собой образец невообразимого достоинства, мужества и спокойствия. Она воплощает собой современный эквивалент британского воинского духа. Я перед ней преклоняюсь.

— Со временем ей станет легче, — говорит Филип и целует меня в макушку.

— А Лаура встретит мужчину своей мечты — такого, чтобы по уши в нее влюбился?

— Определенно, — улыбается Фил.

Я люблю его спокойную, уверенную речь. Когда я разговариваю с Амели, я не могу представить себе, чтобы ее горе утихло; и мне так же трудно представить себе мужчину, который составил бы с Лаурой счастливую пару, — начать хотя бы с того, что она никуда не ходит и никого не видит. Но когда я говорю с Филипом, я искренне верю в то, что в жизни подруг все наладится.

Мы с Филом не совсем похожи, но мы хорошо дополняем друг друга. Его напористость разбавляет мою бесхребетность. Его целеустремленность и трудолюбие заставили меня прекратить бесцельные блуждания — а ведь существовала серьезная опасность того, что я буду продолжать их до бесконечности. Моя общительность компенсирует его самоуглубленность и скромность. Мой хороший вкус в одежде спас его от того, чтобы его заклеймили старомодным болваном. А он, в свою очередь, идеально варит кофе.

— Что будешь сегодня делать?

— Сначала встречусь с Лаурой, выпьем где-нибудь кофе. Потом, может быть, схожу в спортзал. Еще я подумываю о том, чтобы разобрать зимние вещи. Упакую то, что потом нужно будет отвезти в благотворительный фонд, и попытаюсь решить, что мне надо купить на лето. — Я стараюсь выдерживать деловитый тон, несмотря на то что все мои сегодняшние дела можно описать двумя словами: «слоняться» и «валяться». Тактичности Филипа с избытком хватает на то, чтобы не замечать моей праздности — или, по крайней мере, не комментировать ее.