— Ты здесь, я вижу, — машинально повторила она невыразительным голосом. И острая боль страха, что она никогда не увидит его снова, захлестнула ее.

Между ними воцарилось молчание, пока машина, тихо урча мотором, пробиралась по узким замерзшим улочкам, и Абигейл попробовала убедить себя, что тревожные чувства, вызванные его появлением, — просто реакция на смерть мужа. И напоминание о более юных годах, когда все было значительно проще, когда мир не казался таким большим и враждебным. Я была избалована и защищена от этого мира, размышляла Абигейл, глядя на распаханные поля, сверкавшие на морозе словно сахар.

— Что заставило тебя продать все акции, которые тебе оставил Филип? внезапно спросил Ник.

Вопрос был настолько неожиданным, что Абигейл вздрогнула, как будто он вылил ей на голову ушат ледяной воды.

— Откуда ты знаешь?

Он нетерпеливо взглянул на нее:

— О, пожалуйста, Абби, я знаю, что тебя нельзя назвать деловой женщиной года, но не можешь же ты быть так наивна! Если акции появляются на фондовом рынке, это уже ни для кого не является государственной тайной, правда?

— Н-но… — ответила Абигейл неуверенно. Она могла с одинаковым успехом как поддерживать беседу о ценных бумагах и акциях, так и полететь на Луну; все дела такого рода она оставила Орландо это было лучшим средством держать его подальше.

Во всех смыслах. Ее щеки окрасил легкий румянец.

— Это просто удивило меня, вот и все, — сказал Ник, проницательно глядя на нее, — точно так же, как меня удивило, что ты продала нью-йоркскую квартиру годом раньше.

Воспоминания о полнейшем хаосе последнего года вновь вернулись, терзая ее и без того измученную душу.

— Да, — повторила она глухим шепотом, — Нью-Йоркская квартира продана…

— Зачем же говорить с таким ужасом? — бросил на нее странный взгляд Ник. — Ты ведь все знала о продаже?

— Как же мне было не знать? — вопросом ответила она. — Это же была моя квартира, правда? И мое наследство.