Больше просить притихшее сборище не потребовалось. Торопливо поставив бокалы, все стали удирать, как дети, которых отчитал директор школы.

Через пять минут гостиная опустела. Остались только священник и две официантки в белых передниках — они стояли, глядя на Ника с явным уважением. Священник торопливо произнес вежливые слова прощания и исчез.

— Вы имели в виду и нас, говоря, чтобы все ушли? — осторожно спросила одна из официанток.

И Абигейл оказалась свидетельницей удивительнейшего превращения Ника Харрингтона. Обратившись к двум женщинам с широкой, примирительной улыбкой, он покачал головой, извиняясь:

— Нет, конечно, я не хотел, чтобы вы уходили, и мне очень жаль, что вы так решили. Я лишь подумал, дело зашло слишком далеко…

— О, действительно зашло, сэр! — отозвалась одна из женщин. Действительно! И вы абсолютно правильно сделали, что все им сказали! Мы только что обсуждали это на кухне — в жизни такого не слышали!

Особенно на похоронах. До чего отвратительно!

Ник взглянул на Абигейл, которая все еще неподвижно сидела в кресле с жесткой спинкой.

— Я просто не хотел, чтобы миссис Говард причинили еще больше страданий…

Внезапно Абигейл почувствовала, что уже не может это выносить. Неужели Ник такой же актер, как Орландо? Способный включать и выключать по желанию свои эмоции, как воду в кране? В одну минуту выкинуть сорок людей из комнаты с помощью одной только силы воли, а уже в следующую — излучать такое обаяние, что эти две женщины средних лет так и смотрят ему в рот!

Вскочив с кресла, она, спотыкаясь, двинулась к двери. Старшая из двух официанток попыталась было остановить ее:

— Миссис…

Она положила свою натруженную руку на плечо Абигейл, и это был успокаивающий и утешающий жест. Но Абигейл лишь раздраженно стряхнула ее руку.