Только психологии, а, Найна? А физиологии? Ну кого ты дурачишь? – прозвучал у нее в мозгу противный голосок.

– Мне надо идти. – Она безжалостно заглушила этот голосок и встала.

– Неужели надо? А почему? Я что, испугал вас?

– Конечно, нет. Просто я устала.

– Ага. – Он откинул голову назад и уставился на нее возмутительно изучающим взглядом. Карие глаза… все в золотых песчинках, заметила она. Как те авантюриновые бусы, которые она иногда носила. – Что ж, приятного сна, мисс Петрофф. Можно я буду звать вас Найна?

– Я не в состоянии удержать вас от этого, – резко ответила она.

– Именно. А вы можете звать меня Фэн.

– Я не хочу звать вас Фэн, мистер Хардвик.

Он пожал плечами.

– Как вам угодно, мисс Лимон.

К своему удивлению, Найна почувствовала, что уголки ее губ приподнимаются.

– Вы всегда добиваетесь, чтобы последнее слово было за вами? – спросила она, но уже не так кисло.

– Конечно. Есть у меня такой пунктик. – Он лениво улыбнулся в ответ на ее улыбку, а Найна, к своему ужасу, почувствовала, что ее подмывает провести пальцами по этим его полным, сулящим блаженство губам и дальше – по соблазнительной впадинке его подбородка…

– Спокойной ночи, – попрощалась она и поскорее отвернулась. – Возможно, мы больше не увидимся, так что желаю вам благополучно доехать.

– Не сомневайтесь, мы непременно увидимся. – Его низкий насмешливый голос настиг ее, когда она проходила мимо экрана, на который выскочили какие-то две собаки с кошкой. Найна поспешила укрыться в своем купе.

Прошло много времени. Около трех часов ночи она лежала на полке, которую проводник соорудил, разложив оба кресла, и слушала торопливый стук колес. Каскадные горы были уже позади, и теперь, наверстывая потерянное на трудном участке пути время, поезд мчался по бассейну реки Колумбия.

Обычно Найна легко засыпала в поездах: ее убаюкивала постоянная качка. Но на этот раз было совсем иначе – она все вспоминала этого отвратительного мужлана. Он обладал какой-то удивительной способностью приковывать к себе мысли. Никто другой в ее жизни так не мог. Не то чтобы в ее жизни был кто-то другой, если не считать тех женихов, которых ее отец приводил на Рождество. Но они в счет не шли.