У Найны отвисла челюсть. Ее так ошарашило его бесстыдство, что, когда поезд неожиданно тряхнуло, она потеряла равновесие и неловко повалилась ему на колени.

Фэнтон холодно, многозначительно усмехнулся, и тут Найна заметила, что у него передний зуб выступает, как будто его выбили из ряда во время какой-нибудь драки. Ему это придавало устрашающий вид и делало его еще более привлекательным.

– Умница, – сказал он, теперь вместо кресла похлопав по ее бедру. – Хотя и не нужно было так усердствовать, чтобы доставить мне удовольствие.

– Ах! – Найна попыталась встать на ноги, но Фэнтон сжал ладонями ее талию и пересадил девушку на свободное место рядом с собой. Найна ощущала сквозь джинсы гладкую поверхность кресла. Совсем не то, что его плотные, мускулистые ляжки. Она сглотнула, сетуя, что у нее не хватает силы воли, чтобы встать и сейчас же вернуться к себе в спальню. Как ни странно, Найна этого не сделала. Фэнтон Хардвик обладал неким даром убеждения.

Она отодвинулась как можно дальше от него, прижала локти к бокам, сложила ладони на коленях и, поджав губы, уставилась в темноту за окном.

– Я должен извиниться перед вами. – Низкий голос Фэнтона вклинился в ее мысли, заставив ее подскочить и повернуться к нему.

– Что? – спросила Найна. Она знала, что такие, как он, не имеют привычки извиняться.

– Я говорю, что должен извиниться перед вами. За то, что назвал вас избалованным богатеньким ребенком.

– И еще лимоном, – вырвалось у Найны.

Он тихо рассмеялся.

– Нет, за это я извиняться не стану. Это вам подходит. Кроме того, я люблю лимоны: нахожу, что их кислинка добавляет смаку многим лакомым кусочкам. – Выражение его глаз не позволяло сомневаться в том, что за лакомые кусочки он имел в виду.

Что ж, если он из мужчин, для которых все удовольствие в том, чтобы крушить препятствия, легче всего от него избавиться, не воздвигая этих препятствий.