— Они не были фальшивыми! — машинально возразила она.

— Фальшивые брачные клятвы, — повторил он с убийственной невозмутимостью. — Вы произносили их через несколько часов после того, как взмокли под моими пальцами. — Он покачал головой так, словно перед ним поставили задачу, не имеющую решения. — Мне до сих пор кажется невероятным, что якобы непорочная невеста моего друга студенческих лет, о которой он говорил с такой гордостью и любовью, через считанные минуты после того, как мы встретились, уже извивалась, полуголая, в моих объятиях.

Но ведь все было не так! Роми заорала бы на него, если бы в полном смысле слова не задохнулась от его грубости. Абсолютно ничего подобного! Только он все равно ей не поверит. Да и с какой стати он должен верить ей? В его словах была очень большая доля правды. Она, Роми, действительно ведь делала все то, в чем он ее обвиняет, и даже больше! И если она попытается оправдаться, это будет выглядеть как самое мерзкое лицемерие с ее стороны, а сама она — как женщина такого сорта, которая дает волю своей страсти, а потом делает полный оборот и сваливает вину на мужчину. Нет, если уж в случившемся кто-то виноват, то только она сама. Ведь Доминик не принуждал ее силой делать что-то, чего она не хотела. Совсем наоборот…

Доминик смотрел на нее и хмурился. Она побледнела и откинулась назад. Он инстинктивно оттолкнулся от камина, через секунду оказался рядом с ней и схватил ее за руки выше локтей.

— Роми? — резко окликнул ее он, и ощущение ее нежной плоти у него под пальцами вызвало желание сделать что-то гораздо более фундаментальное, чем просто привести ее в чувство и успокоить.

— С вами все в порядке?

Звук его голоса, произносящего ее имя, подействовал на нее возбуждающе, а прикосновение его рук придало ей сил, словно она окунулась в омолаживающий, животворный источник, и вот она уже осознала, что беспомощно смотрит ему в глаза.