Роми не могла собраться с мыслями в достаточной степени, чтобы отвечать на какие-либо вопросы, невысказанные или высказанные. Потому что его рукопожатие стало почти шокирующе интимным, словно первая мимолетная ласка. Когда он сжал ее пальцы, Роми инстинктивно открыла рот и резко втянула в себя воздух — она вспомнила, как уверенно эти руки исследовали когда-то каждый сантиметр ее тела… Роми стоило огромных усилий удержаться на ногах.

— Вам нехорошо? — Он сощурился и обхватил ее за талию, успев заметить, как потемнели ее глаза и сразу затвердели соски. В следующую секунду Доминик почувствовал, как от короткого, торжествующего всплеска сексуальной силы внизу живота у него разлилось тепло. Его голос звучал озабоченно, но от Роми не ускользнул оценивающий блеск этих серо-стальных глаз.

— Нет. Просто очень жарко. — Разозлившись, она оттолкнула его.

— Да, конечно, — вежливо проговорил Доминик. — Вам жарко, и вы нервничаете. Такого жаркого июля, как этот, никогда еще не отмечалось. Тогда почему бы нам не войти в дом? Я приготовлю для вас какой-нибудь прохладительный напиток, и мы поговорим о нашем деле.

Роми с ужасающей ясностью понимала, что он становится хозяином положения, и не могла взять в толк, почему позволяет ему это. Работа для нее была равнозначна смыслу жизни. Она была устроителем праздников, или «экспертом по развлечениям», как предпочитала называть свой род занятий. Она брала на себя все утомительные хлопоты по организации любого мероприятия — от чаепития для самых маленьких детишек по случаю дня рождения и до грандиознейшего охотничьего уик-энда. Большую часть своего рабочего времени она проводила в домах других людей — это были и суровые шотландские замки, и самые роскошные лондонские резиденции.