В прошлом у Роми никогда не возникало ни тени сомнения относительно характера ее работы. Почему же сейчас она чувствует себя бедной, бездумной мошкой, которую заманивает в паутину зловредный черный паук? И почему, черт возьми, он ничего не говорит о том, что произошло между ними пять лет назад? Не вспоминает о человеке, за которого она сразу после этого вышла замуж? С ощущением слабости и дрожи в ногах она прошла за ним по длинному, гулкому коридору в просторную, полную воздуха гостиную, окна которой выходили в сад, пестревший яркими летними цветами. В глубине сада на поверхности пруда играли слепящие золотые блики.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил ей он, хотя сам не сел, а отошел и встал возле камина. И принялся рассматривать ее с холодной настороженностью во взгляде. При этом лицо его приняло выражение такой оскорбительной отчужденности, что Роми вдруг страшно захотелось ударить его.

— Спасибо. — Она присела на краешек софы с обивкой из желтого дамаста и повернулась к нему. Призвав на помощь всю свою смелость, она сделала глубокий, очень глубокий вдох и сказала: — Итак, зачем вы пригласили меня сегодня сюда, Доминик?

Так хорошо запомнившиеся ей губы иронично изогнулись.

— А! Так вы меня все-таки узнали?

Она улыбнулась ему невеселой, нервной улыбкой.

— Не смешите меня! Разумеется, я вас узнала!

— Ну вот, уже легче, — язвительно заметил он.

— Вы что же — думаете, что я всегда занимаюсь…

— Сексом с совершенно незнакомыми мужчинами в лифтах? — сухо закончил он за нее.

Гнев окрасил румянцем щеки Роми.

— Я не занималась сексом с вами! — запротестовала она охрипшим от волнения голосом.

— Разве? Наверное, это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «секс», — издевательски уточнил он. — Правда, мы не дошли до фактического…

— Прекратите! — выкрикнула Роми и зажала уши ладонями, но тут же опустила руки, осознав, каким детским должен казаться этот жест.