Зачем Фрэнни вернулась обратно, в этот городок, который всегда ненавидела, к старику, которого упрямо обвиняла в смерти своих родителей?
За те пять лет, что ее не было, от нее не пришло ни одного письма, она ни разу не звонила и не передавала весточки, очевидно, полностью вычеркнув меня из своей жизни.
Правда время от времени она присылала Поппи открытки, в которых кратко рассказывала о своих успехах: о небольшой роли в пьесе на Бродвее или в какой-нибудь мыльной опере… И хотя они с Поппи ни разу не говорили о ней, тот всегда оставлял эти открытки посреди кухонного стола, где их мог бы заметить Трэвис.
При мысли о старике Трэвис тяжело вздохнул. Я привязался к Поппи. Кто бы мог подумать, что дружба с ним будет так много для меня значить. И я не собираюсь из-за приезда Фрэнни бросать Поппи. И не позволю ей лезть ко мне в душу. Судьба однажды давала нам шанс, но она не воспользовалась им. А искать другой – я не собираюсь.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Фрэнсин приоткрыла глаза, ощутив благоуханный утренний ветерок, повеявший из окна. Откуда-то издалека до нее донеслись голоса. Грэтхен, наверное, смотрит телевизор, подумала Фрэнсин. Тот, кому пришло в голову показывать по утрам мультики, был гением.
Залаяла собака, и низкий мужской голос что-то протестующе сказал. Фрэнсин мгновенно села, вспомнив, что она не в своей крошечной нью-йоркской квартирке-студии, а в Купервиле… с Поппи.
Посмотрев на пустую детскую кроватку, она запаниковала. Где Грэтхен? Где Красотка? И где Поппи?
Фрэнсин соскочила с кровати, натянула халат и поспешно вышла из спальни, направившись в кухню. Увиденное заставило ее резко остановиться.
Поппи стоял у плиты спиной к ней и пек блинчики. Красотка, привязанная к чему-то за задней дверью, заглядывала внутрь, прижимая нос к стеклу. Грэтхен сидела за столом и сосредоточенно складывала бумажные салфетки, чтобы положить по одной возле каждой из трех тарелок, стоявших на столе.