Этель решила вмешаться:

— Необязательно, но если ты захочешь…

— Я никогда не была на похоронах, — неуверенно произнесла девочка.

— Но в этом нет ничего страшного, — успокоил ее Ральф, — это… ну, своего рода прощание.

— Да, наверное… — задумчиво кивнула Фредди.

Надо отдать ему должное, подумала Этель, для человека, не имеющего детей, он прекрасно умеет с ними обращаться.

Но кто знает? Возможно, он женат, у него есть и семья, и дети.

— Я могу приглядеть за Фредди на похоронах, если ты не возражаешь, — предложил Ральф.

Этель вопросительно посмотрела на дочь, та согласно кивнула.

— Хорошо, — сказала она Ральфу, — если это тебя не затруднит.

А что еще она могла сказать? У Фредерики было право присутствовать на похоронах, и, как выяснилось, она хотела этого. Ее первоначальная враждебность к дяде растаяла, и Этель только удивлялась, каким образом он достиг этого.

— Вы останетесь на чай? — спросила Фредди перед тем, как вернуться в свою комнату.

Ральф посмотрел на Этель и, все поняв по ее лицу, ответил:

— Нет, но я еще свяжусь с вами. — Он улыбнулся Фредди и добавил, когда она ушла: — Красивая девочка.

Сначала Этель охватило чувство гордости, затем какой-то вины, и все это сменилось злостью. Она сама во всем виновата. Когда-то у нее не было выбора, а теперь вернуть прошлое невозможно.

— А у тебя есть? — спросила она.

Ральф удивленно посмотрел на нее.

— Что есть?

— Дети.

— Нет, — ответил он.

Женат ли он? Может, да, но они решили не заводить детей?

Этель говорила себе, что ей до этого не должно быть никакого дела. Прошло двенадцать лет, они совершенно чужие.

Она решила больше не касаться опасных тем, но Ральф сам перешел в наступление:

— Полагаю, ты не жалеешь, что вернулась к Артуру? Пусть даже на короткое время.