— Бедный мой брат…

— Зачем пожаловал? — проворчал Деймиен. Люсьен снова улыбнулся.

— Как, должно быть, прелестна жизнь в глуши. С бородой ты выглядишь как настоящий лесной дикарь. Или скорее как Ланселот — после того как он удалился от суеты мирской.

Деймиен рассмеялся.

— Твоя жена отпустила птичку полетать на воле? Надолго ли?

Люсьен тоже засмеялся.

— Насколько бы ни отпустила, за время моего отсутствия Элис успеет вспомнить, как сильно она меня любит. И когда я вернусь, сразу же это почувствую.

Снова оправив свой элегантный серый костюм — он сидел на нем безупречно, — Люсьен шагнул к брату и протянул ему газету.

— Думаю, тебе полезно узнать, что происходит в мире.

— Наполеон до сих пор на Эльбе?

— Разумеется.

— Это все, что мне нужно знать.

— Что ж, если тебе этого достаточно, не стану подливать масла в огонь. Ведь ты готовишь аутодафе? — Люсьен покосился на пирамиду дров.

Деймиен криво усмехнулся и взял у брата номер лондонской «Таймс».

Люсьен внимательно посмотрел на него и спросил:

— Так как же тебе здесь живется?

Деймиен пожал плечами и, окинув взглядом свои владения, проговорил:

— Уверяю тебя, мне здесь нравится.

— Нравится? — переспросил Люсьен. Он ожидал более подробного рассказа, но Деймиен не отличался разговорчивостью.

— Правда, придется потрудиться. Надо восстановить ограду. Весной собираюсь посеять овес. — Деймиен указал в сторону поля. — Если, конечно, весна здесь когда-нибудь наступит.

Люсьен тяжело вздохнул.

— О Боже, не делай вид, что не понял меня, Деймиен. Я говорю не о хозяйстве. Я хочу знать, есть ли у тебя какие-нибудь планы относительно…

— Нет, — отрезал Деймиен и отвернулся.

Ему снова вспомнились взрывы и грохот пушек — кошмары войны до сих пор преследовали его. Вспоминая о войне, Деймиен терял чувство реальности, и ему казалось, что он по-прежнему находится в одном шаге от. смерти. Именно поэтому граф Уинтерли решил скрыться от людей в здешней глуши — ведь люди смотрели на него как на героя и спасителя Англии, и это лишний раз напоминало о войне. Деймиен не собирался показываться в обществе до тех пор, пока ему не удастся восстановить душевное равновесие.