Люсьен, внимательно наблюдавший за братом, прекрасно знал, о чем тот думает. Немного помедлив, он спросил:

— Тебя все еще мучают кошмары?

Деймиен промолчал. Граф не хотел говорить о том, что кровавые сцены битв видел во сне постоянно — как он ни старался, ему не удалось вытеснить воспоминания из сознания так быстро, как хотелось бы. «Впрочем, ничего удивительного, — думал Деймиен. — Шесть лет бесконечных сражений не могли не оставить след…»

— Тебе сейчас не следует оставаться в одиночестве, — продолжал Люсьен.

— Возможно. Тем не менее я остаюсь, и ты знаешь, почему я остаюсь, — проворчал Деймиен. Он по-прежнему старался не смотреть на брата.

— По крайней мере ты мог бы съездить в Лондон, чтобы провести там Рождество, — заметил Люсьен.

Граф отрицательно покачал головой.

— Нет, я останусь здесь, — заявил он.

У него действительно не было ни малейшего желания ехать в Лондон. И уж конечно, его совершенно не интересовали фейерверки, которые по случаю праздника приказал устроить принц-регент. Деймиен не собирался ради шумных развлечений жертвовать своим уединением в Бейли-Хаусе.

— Может, выпьешь чего-нибудь? — спросил он, внезапно вспомнив о законах гостеприимства.

— Нет, спасибо. — Люсьен сунул руки в карманы и осмотрелся; было очевидно, что его что-то беспокоит. — Видишь ли, Деймиен, есть еще одна причина… Я приехал сюда, потому что… Черт, даже не знаю, как тебе об этом сказать.

Граф пристально посмотрел на брата. Тот внезапно побледнел — казалось, он ужасно нервничал.

— О Господи, что такое? — Деймиен нахмурился. — Что случилось? Говори же, я тебя слушаю.