Патрик Фрэнк позвонил на следующий день ближе к вечеру. Можно было бы, конечно, скучным голосом сказать, что, мол, не успела прочитать, потребуется еще какое-то время… Но Элен не стала хитрить и сразу сообщила: да, рукопись прочла. От каких бы то ни было комментариев воздержалась, хоть и чувствовала, что человек на другом конце провода жаждет узнать, как оценен его роман. Но Патрик сумел взять себя в руки и так и не задал прямого вопроса, ограничившись скупым:

— Спасибо. Когда позволите к вам зайти?

— Сегодня уже поздно.

— Для вас поздно или для меня? — поинтересовался он, попробовав тактично проявить настойчивость.

— Вообще поздно.

— Тогда завтра?

— Хорошо, пусть завтра, — сухо согласилась она. — В пять вас устроит? Только я по-прежнему плохо представляю себе, чем все-таки могла бы вам помочь?

— Объясню при встрече. Спасибо. В пять буду у вас.

Элен показалось, что Патрик немного обижен, и уже более мягко она добавила:

— Нашей беседе никто не будет мешать. Мелисса…

— О, Мелисса! — Голос в трубке звучал почти на восторженной ноте.

Элен непроизвольно дернула плечом: мистер Фрэнк, видимо, посчитал необходимым напомнить о том, насколько ловко сумел выручить ее в разговоре с теткой. Впрочем, возможно, на Патрика просто произвела неизгладимое впечатление встреча с дамой, способной играючи преодолевать «барьеры трудного узнавания». Элен попыталась подпустить в голос приветливые ноты:

— Насчет Мелиссы не волнуйтесь — ее дома не будет, и мы сможем поговорить без помех.