Джулиан старался забыть огромные голубые глаза и точеную фигурку Присциллы. Ему было легче сердиться на абстрактную сестру Огдена, нежели на обольстительную красавицу, которую он недавно видел в баре. Он боялся увлечься ею. Джулиан искал заботливую жену с ровным характером, а не пылкую взбалмошную любовницу, избалованную вниманием мужчин.

Усадив сына на стул, он приказал ему не ёрзать и не выглядывать за перегородку.

— А теперь разрешите дать слово младшему холостяку. Прошу вас, сэр, вы можете задать один вопрос участницам нашего шоу, — сказал Огден.

— Давай, сынок, — подбодрил Найджела Джулиан. — Не тушуйся.

— Я хочу спросить леди номер три, — застенчиво промолвил мальчик. — Вы любите детей?

Голос ребенка дрогнул, и Джулиан обнял сына за плечи.

Присцилла понимала, что Найджел страдает от одиночества, ему не хватает материнской ласки и заботы. Она вспомнила недетское грустное выражение его лица, и комок подступил к ее горлу. В эту минуту Присцилла не могла притворяться. Она должна честно ответить на вопрос малыша, забыв о том, что ее слышит его отец.

— Да, я обожаю детей, — сказала она, — особенно маленьких мальчиков, таких, как ты.

Джулиана поразил не столько ответ Присциллы, сколько тон, которым она произнесла эти слова. Ее голос звучал тепло и нежно. Джулиан увидел, как лицо его сынишки расплылось в улыбке. Найджел не стал слушать ответы на свой вопрос двух других участниц шоу, хотя они что-то долго щебетали приторными голосами, стараясь понравиться мальчику.

Перемена, произошедшая вдруг с Присциллой, поразила Джулиана. Почему женщина, которая с явной неохотой и даже с отвращением разговаривала с ним весь вечер, тепло и искренне ответила на вопрос ребенка?

Чувствуя, как в его груди закипает гнев, Джулиан сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Он не считал себя неотразимым, но не привык к тому, чтобы им так явно пренебрегали женщины. Джулиан, конечно, не остановил бы свой выбор на Присцилле, даже если бы она вела себя более вежливо. Теперь же, когда она всем дала понять, что ей наплевать на него, он тоже хотел уязвить ее самолюбие.