- Приблизительное время смерти - четыре часа утра, - констатировала Ева и оглянулась на Пибоди.

Ее помощница являла собой образец служаки: в отутюженной, без единой морщинки, форме и фуражке, сидевшей точно под тем углом, какой требовал устав. "У нее хорошие глаза, - подумала Ева, - чистые и наивные". Пибоди держалась молодцом, даже несмотря на то, что ужас открывшейся перед ними картины согнал румянец с ее лица.

- Ну а мотив убийства? - спросила Ева.

- Видимо, ограбление, лейтенант.

- Почему ты так решила?

- Ящик для денег в кассовом аппарате выдвинут и пуст. В таком крутом заведении, как это, чаще всего, конечно, расплачиваются кредитными карточками, но и наличных здесь, видимо, бывает достаточно.

- Любители "Зевса" способны убить и за четвертак, - заметила Ева.

- Верно. Я другого не понимаю: что бармен мог здесь делать - один, в закрытом на ночь клубе, с каким-то пока неизвестным нам наркоманом? Почему он допустил человека, накачавшегося "Зевсом", за стойку бара? И... - из растекшейся по полу лужи крови Пибоди выудила маленький круглый предмет серебристого цвета, - ...и почему наш наркоман оставил здесь это? Такие штуки валяются повсюду вокруг тела.

- Серебряные монеты... Любопытно! Может, он их просто обронил?

Пибоди подумала, что это маловероятно, но спорить не стала:

- Может быть.

Ева собрала монеты, которых оказалось ровно тридцать, положила их в полиэтиленовый пакет для вещественных доказательств и передала его Пибоди. Затем она подняла с пола биту, вымазанную кровью и мозгом. Эта штуковина была примерно шестидесяти сантиметров в длину и идеально подходила для убийства.

"Слишком идеально" - подумала Ева.

- Солидная вещь... Прочный металл... Вряд ли наркоман притащил ее с собой. Вероятно, она находилась здесь - скорее всего под стойкой бара, - и нам предстоит это выяснить. Полагаю, Пибоди, мы выясним также, что убийца и его жертва были знакомы. Возможно, незадолго до убийства они мирно сидели в этом баре, выпивали и беседовали.