Взглянув на стол и увидев, что означенный рисунок лежит поверх остальных, Энн покраснела. Затем резко повернула голову к Алану, смущенно кивнула на стул у противоположной стены, пробормотала «присаживайтесь», подошла к столу и убрала все, что на нем лежало, на верхнюю полку высокой угловой этажерки из светлого дерева.

Растяпа, мысленно обозвала она себя. Все утро помнила, что ни в коем случае не должна оставлять на столе эти рисунки, а в последний момент напрочь обо всем забыла! Этот парень действует на меня как-то по-особенному. Черт знает что такое! Не успела выпутаться из одной истории, как уже попадаю в другую. И когда я стану по-настоящему взрослой, когда наберусь житейской мудрости?

Когда они вошли в мастерскую, Алан сразу почувствовал, что Энн что-то сильно встревожило. Ее покрасневшее лицо, то, как она растерянно пробормотала «присаживайтесь», поспешно прошла к столу и убрала на полку какие-то листы бумаги, — все это лишь подтвердило его догадку.

Впрочем, она очень быстро пришла в себя, как тогда в галерее, когда снова увидела его среди экскурсантов. Румянец исчез со щек за считанные секунды, голос вновь зазвучал мелодично и спокойно. Алан не подал виду, что заметил ее волнение, но еще долго гадал, что же было на тех рисунках.

— Предупреждаю, портретист я неважный, — сказала Энн.

— Не верю, — ответил Алан, с восхищением разглядывая развешанные на стенах пейзажи и портреты в рамах разных цветов. — Кстати, мы не договорились о цене. Сколько вы берете за работу?

Энн, конечно, знала, что за заказные картины и рисунки платят деньги, однако, услышав вопрос Алана, испытала неприятное ощущение. Этот человек не доводился ей ни братом, ни мужем, ни даже другом, но ей почему-то и в голову не приходило взять с него деньги за портрет.

— Давайте поговорим об этом позднее, — предложила она. — Я давно не писала портретов и боюсь не справиться с этой работой должным образом.