Грэм О’Лири яростно копал землю. Сегодня у Аманды либо начнутся месячные, либо нет. Он отчаянно надеялся, что они не начнутся — не только потому, что хотел ребенка. Грэм стал опасаться за свой брак. Он чувствовал, что Аманда отдаляется от него.

Грэм уже это проходил. Он когда-то наблюдал, как отдаляется от него Меган, его первая жена, — медленно, загадочно, пока он в конце концов не перестал понимать, что она думает. Он знал причину отчужденности Аманды, но легче от этого не становилось. Раньше они с ней были настроены на одну волну. Теперь все изменилось.

Вонзая глубже лопату, он вспомнил ссору, случившуюся между ними, когда он предложил Аманде проводить меньше времени в школе, так как усталость, возможно, мешает ей забеременеть. В ответ на это Аманда взорвалась.

Скрипнув зубами, он вытащил из земли камень. Ладно, он тоже много работает. Но не его тело должно создавать благоприятную для зарождения жизни среду. Однако он даже не мог об этом заикнуться. Аманда восприняла бы его замечание как упрек на свой счет. В последнее время она нередко искажала смысл его слов и поступков. Например, ни с того ни с сего обиделась, когда он ушел со второго искусственного осеменения. Черт побери, она сама попросила его уйти. Сейчас, конечно, она заявляет, что он не так ее понял: она сказала, он может уйти, если ему неловко.

— Грэм!

Он вскинул голову. Его брат Уилл сидел на корточках на краю ямы.

— Привет. Я думал, ты ушел.

— Я вернулся. Что ты делаешь?

— Обеспечиваю благоприятную среду для этого дерева, — сказал Грэм, указывая взглядом на граболистную березу, которой предстояло стать главным элементом композиции патио. — Яма должна быть достаточно широкой и глубокой.