У Линдсей перехватило дыхание.

— Робин! Что ты несешь? Благодаря мне? Мы все решили вдвоем, ты и я! Послушай, Алистер смог вырваться из-под опеки твоей мамочки, он доказал всем, что настоящий мужчина. Я с нетерпением ждала этого и от тебя. Неужели ты и шага ступить не можешь, не посоветовавшись с мамочкой. Робин, даже сейчас я все еще надеюсь, что ты скажешь: «Конечно, дорогая, Каллим и Мораг будут жить с нами». Ты прекрасно знаешь, что дела на ферме идут хорошо и пошли бы еще лучше, если бы твоя матушка не отвергала все нововведения. Что бы я ей ни предлагала, все воспринималось в штыки. У нее всегда одна реакция: «В Страслуане таким не занимаются». Если бы люди так реагировали на все новое, то мы до сих пор жили бы в пещерах и охотились на мамонтов.

От такой речи у Робина отвисла челюсть.

— Хочу объяснить тебе раз и навсегда. Ничто в мире не заставит меня пойти против воли матери, а тем более взять на себя ответственность за двух голодранцев. Ты так восхищаешься поступком Алистера: «Какой молодец! Пошел против воли матери! Настоящий мужчина!» Я считаю его дураком. На следующий день мать вычеркнула его из завещания, а я, уволь, совсем не собираюсь пойти по миру.

Линдсей замерла, казалось, что она даже не дышит. Она с трудом пыталась переварить все сказанное Робином. Он подошел к Линдсей и положил ей руку на плечо, но девушку словно током ударило от этого прикосновения.

— Не трогай меня, Робин, — сказала Линдсей и нервно засмеялась. — У меня такое чувство, словно я прозрела после долгих лет слепоты. Я увидела то, что старалась не замечать. Ты копия своей матери и совсем не похож на отца. Теперь я его понимаю. Твой отец разделил ферму на три части, чтобы хоть как-то защитить от вас Алистера. Если бы он только знал, что за подлую и низкую женщину берет в жены. Слава богу, я вовремя все поняла. Нет ничего хуже, чем скупой муж. Я мечтала выйти замуж за человека, который не боится ответственности, может постоять за себя, который… Впрочем, все это не имеет к тебе, Робин, ни малейшего отношения.