Легким, решительным движением Линдсей сняла свое обручальное кольцо и вложила его в мозолистую руку Робина. Глотая слезы, девушка добавила:

— Я как-нибудь сама решу свои проблемы, Робин.

Молодой человек так ничего и не успел сказать.

Линдсей не помнила, сколько времени бежала. Когда она без сил упала на траву, в висках стучало, а тугой комок подкатывал к горлу. «Линдсей, успокойся. Дети не должны видеть тебя заплаканной. Они только начали приходить в себя после смерти матери. Линдсей, ты единственная, кто у них остался. Ты сможешь. Ты просто обязана со всем этим справиться», — говорила себе девушка. Тут в памяти всплыло письмо мамы, которое Линдсей прочитала после ее смерти. Это было письмо-исповедь, в нем мама признавалась, что еще два года назад она знала о неутешительных прогнозах врачей. Смерть могла наступить в любой момент, сердце было слабое, и даже врачи терялись в догадках, как долго оно еще сможет работать. Чтобы не волновать детей, она решила, что никто ничего не должен знать. Бедная мамочка, она боялась почувствовать себя немощной, не хотела становиться обузой. Все свои силы она положила на то, чтобы успеть выкупить коттедж. В этом письме мама обращалась к Линдсей и просила ее позаботиться о малышах — она так мечтала, чтобы у них было счастливое детство. Кроме этого, мама просила Линдсей сообщить отцу двойняшек, что теперь он свободен. Она считала, что это будет справедливо по отношению к нему и к двойняшкам. Мама писала, что уходит из этого мира спокойно, так как уверена — лучше Робина и Линдсей о двойняшках никто не позаботится. В конце письма был аккуратно выведен адрес Лекса, отца малышей.

«Я и Робин… Я и Робин». От этой фразы у Линдсей вновь перехватило дыхание, и комок подкатил к горлу. Девушка собрала все силы, взяла себя в руки и пошла в деревню, где должна была встретиться лицом к лицу с такими проблемами, каких не могла себе представить даже в страшном сне… вчера.